Курс ЦБ на 15.10: $ 83.95 € 93.92
Рассекречено дело разоблаченного в Вологде колхозника, изменившего Родине перед самой Победой
Михаил Рыбников в Вологде после ареста. Фото из архивного уголовного дела предоставлено Управлением ФСБ России по Вологодской области. Публикуется впервые.
Даже через 60 лет после Победы его имя продолжало фигурировать в списках фронтовиков-героев, прошедших всю Великую Отечественную. Между тем еще в 1950 году вологодские чекисты выяснили, где на самом деле он был во время войны.
В 2005 году Череповецкий госуниверситет выпустил историко-краеведческий справочник «Они прошли через войну...», где предпринята попытка собрать сведения обо всех земляках – участниках Великой Отечественной. На странице 237 есть абзац о Михаиле Михайловиче Рыбникове, уроженце деревни Матурино, которая теперь входит в городскую черту Череповца. В книге указано, что сержант Рыбников принимал участие в боевых действиях в качестве командира орудия «от звонка до звонка» – с июня 1941-го по май 1945-го, был тяжело ранен, из-за чего полгода находился на лечении. Награжден медалью «За победу над Германией».
Именно эту медаль и изъяли у него при обыске в мае 1950 года, когда сотрудники госбезопасности начали разбираться с нестыковками в его, как оказалось, изрядно «подправленной» биографии. В частности, выяснилось, что на фронте он был лишь с 22 июня по 3 августа 1941 года, а всё остальное время, по его словам, «пытался выжить», не гнушаясь в том числе переходом на сторону врага.
Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», учреждённая Указом Президиума Верховного Совета СССР 9 мая 1945 года, стала одной из самых массовых наград Советского Союза – ею были награждены почти 15 миллионов участников войны. И случай с Рыбниковым заставляет задуматься: а все ли получили ее по заслугам?
Хроника разоблачения Рыбникова, подкрепленная документами и показаниями свидетелей, – в архивном уголовном деле № 179, хранящемся в Управлении ФСБ России по Вологодской области и лишь недавно рассекреченном в рамках президентского проекта «Без срока давности».
По указу от 47-го
Любопытная деталь: Михаил Рыбников попал в поле зрения вологодских чекистов, уже будучи привлеченным к ответственности по совсем другому уголовному делу.
После окончания Великой Отечественной войны в СССР наблюдался рост преступности, причем почти половину преступлений (49,2 %) составляли хищения. При этом довоенный Уголовный кодекс был к воришкам более чем либерален – преступивших закон ожидало всего-то от трех месяцев исправительных работ. Лишь перед войной, согласно Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 августа 1940 года, мелкая кража, совершенная на предприятии или в учреждении, стала караться годом тюрьмы.
4 июня 1947-го выходят сразу два Указа Президиума Верховного Совета РСФСР о резком ужесточении ответственности за хищения, совершаемые в разных формах (кража, грабеж, разбой, присвоение и растрата). Например, кража отныне стала караться заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от 7 до 10 лет.
Указы подействовали: только за июнь 1947 года преступность в СССР снизилась на 3,2 %. А в 1950 году, по информации доктора исторических наук И. Упорова, по этим указам было осуждено 117,5 тысячи человек (25,3 % всех осужденных).
Одной из «жертв» указов и стал задержанный в апреле 1950 года рядовой колхозник колхоза «Октябренок» и бывший фронтовик Михаил Рыбников 1906 года рождения. Образование – 4 класса. До войны успел «отметиться» аж тремя судимостями: в 1932-м получил год лишения свободы по ст. 116 УК – присвоение или растрата, в 1933-м осужден на 3 месяца по ст. 109 УК – злоупотребление служебным положением, в 1935-м схлопотал еще год лишения свободы по ст. 102 УК – кража.
Очевидно, он взялся за старое, раз был задержан в 1950-м. Но не прошло и месяца, как его дело обрело совсем другой коленкор.
26-29 сентября 1941 года эстонские «силы самообороны» («Омакайтсе») уничтожили 440 арестованных ими евреев (по другим данным – 474). Имущество казненных частично передавалось немцами в распоряжение «сил самообороны». Фото с сайта uvkr.ru
На подхвате
Несмотря на судимости, с началом Великой Отечественной Рыбников был призван в ряды Красной Армии. В качестве командира орудия 48-й дивизии 328 строевого полка он в звании сержанта был отправлен в район эстонского города Тарту, но фашисты надвигались так стремительно, что вскоре часть, где служил Рыбников, отступила на берег Чудского озера и попала в окружение. Рыбникова, легко раненного в левую руку, взяли в плен, отконвоировали обратно в Тарту и заперли в местной синагоге, превращенной во временное узилище для пленных.
Вскоре их начали «раздавать» в качестве батраков эстонцам-националистам. Рыбникова взял к себе некто Коткас Эрман – не последняя фигура в «Омакайтсе».
Существовавшая с 1917 года «Омакайтсе» (от эстонского Omakaitse – «самооборона»), согласно справке органов контрразведки «СМЕРШ», представляла из себя вооруженную «профашистскую националистическую организацию с централизованным построением, имевшую цель всемерно, причем вооруженным путем, обеспечить создание «самостоятельного» эстонского государства под протекторатом фашистской Германии». Базой для воссоздания «Омакайтсе» с руководящим центром в городе Тарту послужили остатки распущенных в 1940 году националистических организаций, ушедших в подполье в период установления в Эстонии Советской власти (так называемые «лесные братья»).
Рыбников на допросе рассказывал, что у своего хозяина занимался в основном работами по хозяйству. Несмотря на то, что Красная Армия освободит Тарту только в августе 1944-го, Рыбников пробыл «на подхвате» у националиста чуть больше года: в октябре 1942-го от русского по какой-то причине предпочли избавиться, отправив в пересыльный лагерь для военнопленных сперва в Витебск, затем в Вязьму.
В конце концов он оказался за границей – в лагере для военнопленных «Фаллингбостель», находившемся к востоку одноименного города в Нижней Саксонии, на северо-западе Германии. В документах этот лагерь фигурировал как Шталаг XI-B (Stalag XI-B).
Именно там Рыбников стал... старшим лейтенантом.
Команда № 126
К середине 1944 года в Шталаге XI-B было более 93 тысяч военнопленных, в том числе свыше 25 тысяч русских. До освобождения лагеря британцами в апреле 1945 года погибло порядка 30 тысяч заключенных.
Выжить здесь простому солдату было нереально – они считались расходным материалом. А вот к пленным офицерам, на удивление, относились еще более-менее, и паек им давали побольше. Узнав об этом, Рыбников, «чтобы легче было жить» (так он скажет потом во время допроса в Вологде), во время регистрации прибавил себе 10 лет и заявил, что он – старший лейтенант. И ему поверили на слово.
Офицерский паек помог Рыбникову остаться в живых. А в 1943 году его переводят на границу с Чехией в город Нойштадт в составе «Рабочей команды № 126», задействованной на осушении торфяных болот.
По мере приближения советских войск «рабочую команду», в составе которой был Рыбников, переводили все дальше в глубь Германии. В начале 1945-го он уже оказался в небольшом немецком городке Рубеланд, расположенном на земле Саксония-Анхальт.
А в начале марта к ним заявились двое вербовщиков из так называемой Русской освободительной армии (РОА) генерала-изменника Власова.
«Темная личность»
Один из «гостей» был немец, а второй – русский, «из бывших белогвардейцев», как он отрекомендовался. Именно «белогвардеец» предложил пленным вступить в состав РОА, чтобы, как он выразился, вместе «бить коммунистов».
Трижды судимый Рыбников посчитал себя «пострадавшим» от Советов и записался в РОА. По его словам, так же поступили порядка 60 человек из 140 членов «рабочей команды».
Вместе с другими изменниками его отправили в город Вольфен в школу унтер-офицеров, которые должны были командовать зенитчиками. На допросах Рыбников поначалу будет отрицать, что принял присягу врагов, но вологодские чекисты разыскали его «коллег» по этой школе, и те не только рассказали о принесенной им присяге, но и назвали его «темной личностью», который себе на уме: будучи старательным школяром, в друзья не навязывался, зато внимательно прислушивался к разговорам и, возможно, докладывал кому следует.
Участившиеся бомбежки вмешивались в «учебный процесс», и школе постоянно приходилось передислоцироваться. В конце апреля во время очередного перехода Рыбников, сообразивший, к чему все идет, решил «сделать ноги»: «удачно» отстал от своих, переоделся в украденную гражданскую одежду и как сбежавший из плена пристал к наступавшему 246-му артиллерийскому полку Красной Армии, в составе которого благополучно и завершил войну как сержант и командир орудия. Более того, после Победы он был переброшен на Дальний Восток, где успел повоевать с японцами. В итоге вернулся в родное Матурино как герой – с медалями «За победу над Германией» и «За победу над Японией».
Обеих наград он был лишен в 1950 году по приговору Военного трибунала, осудившего его по ст. 58-1б как изменника Родины на 20 лет лагерей. Впрочем, в 1954 году в связи с амнистией строк был снижен до 8 лет.
Тем не менее в 2002 году, когда областная прокуратура в порядке надзора пересматривала его дело, вердикт был однозначным: реабилитации не подлежит.
Почему же три года спустя он как герой-ветеран оказался на страницах юбилейного краеведческого сборника – вопрос к тем, для кого «откорректированная» биография оказалась уместнее правды.
Рассекречено дело пытавшегося затаиться под Вологдой изменника из «Европейской карательной армии»
Вологодские «радистки Кэт»: рассекречены дела разведчиц-«пианисток», пойманных фашистами
